наверх

Скажи-ка, деда…

из архива «ПК»

Гимназист Миша, чтобы подготовить заданный учителем доклад на свободную тему, решил рассказать о салехардце Николае Петровиче Морозове, прошедшем всю Великую Отечественную. Второклассник пришёл к ветерану домой, чтобы из первых уст услышать о боях.

За Сталинград и Сандомир 

Как любого мальчишку, Мишу в первую очередь интересовали ордена и медали. Накануне встречи он прочитал в книге «Память», изданной в Салехарде, что Николай Петрович награждён двумя орденами Красной Звезды и орденом Отечественной войны.

– За что? – с ходу спросил он ветерана.

– Да, я кавалер трёх орденов, – не без гордости ответил Николай Морозов. – Первая Звезда за участие в Сталинградской битве, вторая – за Сандомир, есть и две благодарности от Сталина за эти же битвы. Сандомир – это в Польше, крепкие бои там были, я был разведчиком.

– А самый запоминающийся случай? – тут же спросил Миша, услышав про разведку. 

Оказалось, бывшему разведчику и артиллеристу запомнилась вся война от начала до конца. Он рассказал, как до войны работал учителем, как с началом финской войны его мобилизовали и отправили в город Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области. Там, будучи наводчиком, он добился хороших результатов. Как-то на учебных стрельбах присутствовало высокое начальство, и юный Коля Морозов как можно ближе подпустил учебный «вражеский» танк и попал прямо в башню. После доложил: «Я вообразил, что на фронте нахожусь, и если так буду стрелять, то себя не обнаружу и бой выиграю». Полковник похвалил и распорядился дать ему свою лошадь, эти животные тогда использовались для транспортировки орудий. 

Рассказал Николай Петрович о том, как выходил из окружения, пробивая дорогу своим нелёгким орудием, как шли через лес и наткнулись на немецкую заставу, как спасали вынужденно оставленную в кювете пушку…

Похоронка на живого

– Во время боёв за Киев самолёты бомбили, танки стреляли, и меня так взрывной волной накрыло, что без чувств лежал, – вспоминает ветеран. – Так я оказался в числе погибших, и матери похоронку прислали со словами: «Ваш сын погиб при обороне Киева». А я, когда пришёл в себя, скатился в овраг, чтобы в случае чего немцы не заметили. Помню, пил грязную воду. Приходили женщины с хутора, смотрели, не их ли убитые лежат. Я крикнул, подошли ко мне, спросили: «Москаль?» Я ответил: «Украинец, спасите». Они причитают: «Ой, деточка, что с тобой делать?» Привели меня в хутор, спрятали на чердаке, кормили. 

Потом отправили ночью в соседний хутор. Дали мне гражданку, кепку бурундуковую, рубашку, ботинки старенькие. И я стал пробираться к своим. Шёл, шёл, встретил такого же, как я, окруженца, он предложил пойти с ним, сказал, что война уже кончилась и у него квартира под Киевом. Я отказался. Шёл дальше по железной дороге, кто подкормит, кто пустит переночевать. А поезда ходили медленно, в конце последнего вагона стоял немец-охранник, поэтому быстро вскакивал на буфер, пока никто не видел, доезжал до очередной станции, соскакивал и дальше шёл. 

Помнится Николаю Петровичу и такой случай во время обороны Киева. Построили всех солдат, одного вывели, и офицер объявил: «За трусость, за измену Родине – расстрел!».

– И расстреляли этого солдата, – с грустью говорит ветеран. – За что?.. Думаю, чтобы мы не отступали, не прятались во время наступления в окопах. Ведь были случаи: бойцы из местных отстанут и возвращаются к себе в колхоз. 

Гвардейцы Родимцева

Но Киев – это лишь одна страница в военной истории Николая Морозова. Сражался он за Сталинград, на Курской дуге, участвовал в форсировании Днепра, освобождал многие города. Уже после Победы приехал с группой учителей в Волгоград на курсы повышения квалификации. Это было как раз в год 20-летия Сталинградской битвы:

– Остановился поезд, я чемодан в камеру хранения, а сам быстро на Волгу и бегу по берегу, ищу, где тут штаб был. Рабочие показали прибитую на месте штаба мемориальную доску с надписью: «Здесь насмерть сражались гвардейцы Родимцева. Выстояв, мы победили смерть». Это был наш командир. Мамаев курган из рук в руки переходил. Нашу дивизию поставили его оборонять. У нас, разведчиков, были кинжалы острые, тогда и пришлось его применить. Под утро ввалились немцы к нам в окоп, я, как нас учили, сразу левой рукой завернул и прижал его к себе, а потом надо было свалить, как в детстве боролись. Сбил его, ногу вывихнул, но немца заколол. Теперь тот вывих даёт о себе знать.

За то, что остался жив, пройдя такую страшную войну, Николай Петрович благодарит Бога. Сегодня это можно, а тогда молитву читал про себя, сидя в окопе. Говорит, и командиры читали. 

Гимназист Миша Узниченко с интересом слушал рассказ ветерана. Понятно, что его больше увлекли боевые истории, как Николай Морозов взрывал танки, что за награды на его груди. Понравилось и собственное, пропитанное оптимизмом стихотворение Николая Петровича, прочитанное напоследок, и как он играл на баяне... Но юный салехардец справедливо заметил, что человек, проживший долгую и непростую жизнь, не потерял способность чувствовать других людей. 

– Он очень чувствительный, – сказал о старшем собеседнике Миша. – Считаю, у таких людей есть чему поучиться нам, их мужеству и терпению.

Комментарии Добавить комментарий

Нет комментариев

Войти на сайт